Понедельник, Декабрь 11, 2017

свою живоносную силу, и начинает все ниже и ниже медленно спу­скаться по небесной горе; дни начинают убывать. Вся природа, как бы предчувствуя свою близкую старость, спешит жить полною жизнью. Последний месяц кукует кукушка, последнюю чудную песню поет своим звонким голосом соловей, и скоро, скоро и дру­гие певчие птички приутихнут.

Этот поворот солнца, деливший год на две половины, летнюю и зимнюю, издревле сопровождался особым празднеством, в общих чертах сходным у всех европейских народов. В православной Руси, вследствие смешения языческих понятий с религиозными воззрениями, празднество это приурочилось к Иванову дню, т.е. дню Рождества Иоанна Предтечи, празднуемому 24-го июня.

В западно-южной части России празднуется ночь под ИвановИванов день день, называемая «ночью под Ивана Купала», а в северо-восточ­ной — канун Иванова дня, именуемый «Аграфеной-купальницею», так как 23-го июня празднуется память св. Агриппины. По народ­ному поверью, солнце в этот день выезжает из своих чертогов на 3 коьях: серебряном, золотом и бриллиантовом; оно пляшет, рассы­пает по небу огненные звезды и едет к своему супругу месяцу.

Самое слово «Купало» обозначает существо сердитое, горячее, кипучее гневом, ярое и служит эпитетом солнца, но под влиянием, с одной стороны, смешения этого языческого божества, вероятно когда-то существовавшего, с праздником, посвященным воспоми­нанию Рождества св. Иоанна Крестителя, а с другой стороны — по созвучию слова «Купало» с словом «купать» — погружать в воду, невежественный народ приложил этот эпитет к имени святого и таким образом обозначил в своем народном календаре этот языче­ский праздник — днем «Ивана Купалы».

Как в древности наши предки-язычники справляли летний по­ворот солнца возжиганием костров, омовением в реках и источни­ках, так и в более поздние времена, а в некоторых, правда, очень немногих, уголках России и теперь празднование «ночи на Ивана Купала» характеризуется в общих чертах теми же обрядами и обычаями.

Добыв трением из дерева живой огонь, при пении особых ку­пальских песен, зажигают в эту ночь костры, несомненно имею­щие символическое значение (как эмблема знойного июньского солнца), и совершают разные гадания, стараясь пытливо Иванов деньпроник­нуть в распоряжения судьбы. Парни и девушки, в праздничных нарядах, собираются обыкновенно к реке, где, разведя огонь, уст­раивают хороводы и, взявшись за руки, попарно прыгают через эти костры, наивно думая, что это прыгание избавит от всех зол, болезней, горя и, главным образом, худого глаза; судя по удачно­му или неловкому прыжку, предсказывают грядущее счастие или беду, раннее или позднее супружество. На купальском костре ма­тери нарочно сжигают снятые с хворых детей сорочки, чтобы вме­сте с этим бельем сгорели и самые болезни. В некоторых местах существовал обычай прогонять через этот огонь и домашнюю ско­тину для защиты ее от мора.

Народное поверье гласит, что, кто выше скачет через купаль­ский костер, у того и колос хлеба уродится выше.

В Малороссии доселе уцелел еще следующий обряд: девушки, головы которых убраны венками из трав душистых, в праздничных нарядах, а парни, лихо заломивши набекрень шапки, тоже убран­ные цветами, собираются накануне Иванова дня в заранее опреде­ленное место к дереву марене или черноклену, обвешанному вен­ками и лентами; под деревом этим ставят сделанного из соломы крошечного, а иногда и большого идола — Купалу, одетого в жен­скую сорочку и плахту, с монисточкой на шее и венком на голове.

Тут же расставлены столы с закускою и неизбежною горилкою. Затем, держа эту куклу, начинают прыгать через разведенный огонь попарно (парубок и дивчина); хор поет:

Ходыли дивочки коло Мариночки,

Коло мого вудола Купала.

Гратеме сонечко на ивана!

Купанся Иван, та в воду упав.

Купало на Ивана!

На другой день куклу и марену приносят к реке, срывают ук­рашения и бросают в воду или сжигают. Иногда сажают под сруб­ленным деревом вместо чучелы дитя, убранное цветами и венка­ми.

В Белоруссии вбивают накануне Иванова дня по солнечном за­ходе кол в землю; обкладывают его соломою и коноплем, а на са­мый верх тоже кладут пук соломы, называемой Купалою; лишь только смеркнет, зажигают солому, подбрасывают в этот импровизованный костер березовых сучьев, и начинаются потехи.

В некоторых местах Белоруссии, с рассветом Иванова дня, вы­брав из своей среды самую красивую девушку, подруги раздевают ее донага, опутывают с ног до головы венками и цветами, завязы­вают глаза и ведут в лес, где она, получившая на этот раз прозви­ще «дзевко-купало», раздает заранее приготовленные венки, в то время как веселый хоровод движется вокруг нее. Кому попал све­жий венок, та будет жить богатою и счастливою жизнью, заму­жем, а которой достался увядший венок, «той счастья-доли не ба- чить, жить у недоли».

В Москве издревле праздновался Иванов день на трех горах, а в Петербурге на Петровском острове на «Куллерберге», куда заез­жала и наша аристократия. Несколько лет тому назад на послед­нем разводили купальские огни, устраивали хороводы и пировали. В 10 верстах от Петербурга, по рижской дороге, находилась в ста­рое время липа, ветви которой сплетались с ветвями других де­ревьев, образуя как бы природную беседку, в которой не раз отды­хал Петр Великий. Собирались и здесь накануне Иванова дня, разводили огни, на которых, между прочим, сжигали белого пету­ха. Надо заметить, что в более поздние времена купальский костер заменился кучею крапивы, вследствие запрещения Ивановских ог­ней духовными и светскими властями.

Ивановская ночь, по народному поверью, считается страшною ночью, полною чародейных явлений. Бабы-яги, колдуны и киев­ские ведьмы, верхом на помеле, толпою летят на Лысую гору или чертово берепище под Киевом, где советуются, как бы причинить какое зло людям, уничтожить, например, домашних животных. Поэтому-то в это время не выпускают лошадей в поле, чтобы злые духи не заездили их; оставляют телят ночевать вместе с коровами, чтобы ведьмы не портили дойных коров, а на окно кладут жгучую крапиву, которая не пускает нечистого духа в избы. Рыбаки уве­ряют, что поверхность рек в это время бывает подернута серебри­стым блеском. Деревья в лесу переходят с места на место и шумом ветвей своих разговаривают между собою.

Тем не менее смельчаки отправляются ночью в лес собирать лекарственные травы, цветы и коренья, как, например, лопань, былицу, полынь, яскер и прочее, ибо тогда только они и оказыва­ют действительную помощь, когда будут сорваны на заре Иванова дня, прежде чем на них обсохнет роса. Эти травы сохраняются в продолжение года как некая святыня; ими окуривают больных, их бросают в затопленную печь во время грозы, чтобы предохранить дом от удара молнии.

Но труднее всего достать в Ивановскую ночь папоротник, кото­рый в это время только и расцветает, по рассказам знахарей, следующим образом: из широких листьев его внезапно появляется почка, которая, поднимаясь все выше и выше, то заколышется, то остановится и вдруг зашатается, перевернется и запрыгает. Ровно в 12 часов ночи созревшая почка разрывается с треском, и взорам представляется ярко-огненный цветок, столь яркий, что на него невозможно смотреть; невидимая рука срывает его, а человеку ни­когда почти не удается это. Во время этого цветения папоротника слышно будто бы голос и щебетание нечистой силы, не желающей допустить человека до чудного, редкого цветка, имеющего, по по­верью, драгоценные свойства.

Кто отыщет расцветший папоротник, тот приобретает власть повелевать всем; пред ним бессильны будут мощные правители, и нечистые духи будут в его полном распоряжении; он может знать, где скрыты клады: во всякую сокровищницу, какими бы замками она ни была заперта, он войдет как хозяин, ибо двери сами рас­творятся перед ним, — стоит только приложить к замку чудный цветок; невидимкою обладатель его пробирается к любой красави­це — и нет ничего, что было бы невозможно для него. Такова си­ла и власть этого цветка: недаром простому смертному не удава­лось найти его; тем не менее сказочное могущество цветка застав­ляет простолюдина испробовать счастие.

Он отправляется один в глубину леса, откуда не слышно пения деревенского петуха; отыскав куст папоротника, очерчивает вокруг него рябиновой палкой круг, в котором и стоит, произнося заговор, до появления цветка. Нельзя бояться привидений, которые со всех сторон окружают смельчака, решившегося похитить цветок — ук­рашение ада. Малейшая трусость в это время может испортить все дело и стоить человеку жизни, которую похитит адская сила. Едва покажется цвет, моментально должно срывать его, ибо тотчас вы­летают из ада черти, будут его упрашивать и ласково и грозно от­дать назад цветок, и если случайно искатель клада выйдет за чер­ту очерченного им круга, то вырвут у него из рук папоротник. Ов­ладевший цветком папоротника делается колдуном, способным узнавать прошедшее и будущее.

Таковые суеверия, как результаты досужей фантазии простолюдина, с точки зрения развитого человека, конечно, кажутся странными и дикими, как и верования в чудесные свойства других растений, которые собираются в Иванову ночь, но тем не менее они ясно доказывают, какое огромное значение придает простой народ власти над ним природы, ее сил и могуществу. Из других чудесных трав, собираемых в эту ночь, укажем еще на «плакун- траву», особенная сила которой, по поверью, заключается в корне ее; корень этот имеет свойство прогонять злого духа, а владелец его внушает к себе страх; верят, что, повесив на бесноватого крест из названного корня, можно изгнать нечистого духа. Земляника, которую горожане едят, платя за нее деньги, сама еще может до­ставить их. Существует поверье, что, кто хочет занять деньги, тот должен положить травы земляники в карман и смело идтик рос­товщику — отказа не будет.

Иванов деньТаковы в общих чертах обряды, обычаи, суеверия и предрас­судки, связанные с празднованием на Руси Иванова дня. Те же почти, за немногими лишь исключениями, обычаи видим и там, где вместо «Ивана Купалы» празднуется 23 июня, «Аграфена Ку­пальница». Перед собиранием хлеба ей приносят жертву, и с этого времени начинают купаться в реках. В Архангельской губернии, в день Аграфены Купальницы, топят бани, причем пол застилают свежею травою, и девушки парятся свежими вениками, связанны­ми из целебных трав. Такой же обычай наблюдается и в окрестно­стях Москвы. В Костромской губернии девицы собираются к одной из своих подруг «толокчи в ступе ячмень», из которого на другой день варят кашу и едят ее вечером с коровьим маслом. Потом бе­рут передние колеса телеги с осью и оглоблями, возят сидящих на оси по селению и полям, распевая до утренней зари. В заключение умываются росою, думая, что она приносит здоровье. В день Агра­фены Купальницы собирают также крапиву, шиповник и другие колючие растения, которые сожигают для избавления от несчастий и бед, и целебные травы, которые хранят у себя дома. Мало-помалу все эти народные поверия отходят в область преданий, и только из рассказов стариков можно иногда услышать:

Дела давно минувших дней,

Преданья старины глубокой.

Пригодился материал, если да, то поделись ссылкой

Языческие боги Руси

Языческие Боги Руси

 

Энциклопедия сказочных героев

Энциклопедия сказочных героев

Рейтинг@Mail.ruсОДЕЛУ.нЕФТЙЛБсОДЕЛУ ГЙФЙТПЧБОЙС